Многие представители социально-гуманитарного знания в конце XIX — начале XX в. выступили против использования естественнонаучных методов познания в общественных науках. В качестве альтернативного способа они выдвинули новый способ исследования, который заимствовали из герменевтики. Слово «герменевтика» древнегреческого происхождения и первоначально обозначало искусство интерпретации, или истолкования, текстов, их понимания и перевода на другой язык. Аналогичный смысл имеет латинское слово «интерпретация», которое впоследствии получило настолько широкое распространение, что почти вытеснило древнегреческое слово «герменевтика».

Формирование практических методов герменевтики началось с поисков эмпирических правил истолкования и понимания текстов различного содержания. В зависимости от конкретного содержания текстов постепенно выявлялись и особые правила их истолкования. Так возникла прежде всего филологическая герменевтика, изучавшая правила истолкования и перевода текстов античной художественной литературы. В Средние века значительное развитие получила библейская экзегетика, занимавшаяся истолкованием текстов Священного писания. Значительно позднее возникла юридическая герменевтика, которая разрабатывала правила интерпретации правовых документов. Таким образом, вплоть до начала XIX в. герменевтики как общего учения об интерпретации и понимания не существовало. Каждая из школ герменевтики разрабатывала свои специфические правила истолкования текстов и давала практические рекомендации по их применению.

Ситуация значительно изменилась после того, когда немецкий ученый Ф. Шлейермахер в 1819 г. выдвинул программу создания герменевтики как общего «искусства понимания, которого до этого не существовало, хотя имелись специализированные герменевтики». Новый подход Шлейермахера существенно отличается от прежних тем, что он предлагает рассматривать текст как особого рода диалог между автором и его интерпретатором. Сам процесс понимания, по его мнению, осуществляется посредством двух взаимосвязанных и взаимодополняющих интерпретаций: грамматической и психологической. Грамматическая интерпретация происходит в сфере языка и осуществляется с помощью правил грамматики. Психологическая интерпретация стремится выявить индивидуальные особенности автора текста, обращая особое внимание на события его жизни, на его взгляды и духовный мир. Чтобы понять по-настоящему текст, интерпретатор должен проникнуть в духовный мир автора, прочувствовать и пережить то, что он пережил. Настаивая на необходимости соотнесения текстов с культурно-историческими факторами их возникновения, их отношением к жизни, Шлейермахер во многом способствовал появлению новой герменевтической концепции понимания.

Такая новая концепция была создана немецким философом и историком культуры В. Дильтеем, который стал рассматривать герменевтику как методологическую основу для наук, изучающих духовную деятельность человека . Все гуманитарные науки имеют дело с пониманием человеческой мысли, культуры и истории. В отличие от естествознания содержание гуманитарных исследований, указывал Дильтей, составляют не факты природы, а объективированные выражения человеческого духа, мыслей и чувств людей, их целей и мотивов поведения. В соответствии с этим, если для объяснении явлений природы используются законы причинности, то для понимания действий людей и результатов их духовной деятельности необходимо предварительно интерпретировать их мысли и намерения и только после этого понять. Поэтому понимание существенно отличается от объяснения, поскольку оно всегда связано с раскрытием смысла деятельности людей.

Работая над книгой «Жизнь Шлейермахера», Дильтей основательно изучил методы текстуальной, психологической и исторической интерпретации, но придал им более общий философско-мировоз-зренческий характер. Он считал, что ни естественнонаучные методы, ни метафизические спекуляции, ни психологические интроспекции не могут помочь понять духовную жизнь человека. Внутренняя человеческая жизнь, ее изменение и развитие, подчеркивал он, представляют собой сложный процесс, в котором слиты воедино и мысль, и чувство, и воля. Поэтому жизнь духа нельзя изучать с помощью чуждых ей механических понятий причинности, силы и им подобных. Не без основания Дильтей замечает, что в венах познающего субъекта, сконструированного Д. Локком, Д. Юмом и И. Кантом, нет ни капли человеческой крови. Познание у этих мыслителей отделено не только от чувств и воли, но и от исторического контекста внутренней человеческой жизни.

Решающую роль в гуманитарных исследованиях, заявляет Диль-тей, играет именно понимание, которое объединяет в единое целое внутреннее и внешнее. Поэтому он рассматривает понимание как специфическое выражение внутреннего опыта человека, его целей, намерений и мотивов. Только через понимание достигается постижение уникальных и неповторимых явлений духовной жизни человечества и его истории.

В отличие от этого при изучении явлений природы индивидуальное рассматривается как средство достижения знания об общем, т.е. класса однородных объектов. Поэтому естествознание ограничивается лишь объяснением явлений, которое сводится к подведению их под некоторые общие схемы или законы. Понимание же помогает постичь особенное и неповторимое в духовной жизни, что особенно важно, например, для искусства, где мы ценим частности ради них самих и обращаем внимание на индивидуальные особенности произведений, чем на их сходство с другими. Такое резкое противопоставление понимания объяснению нашло свое яркое воплощение в знаменитом афоризме Дильтея: «Природу мы объясняем, а живую душу человека должны понять».

Подобно Шлейермахеру, Дильтей рассматривает понимание как процесс, в котором на основе внешних, чувственных данных постигается нечто внутреннее, скрытое. Хотя нередко о духовной жизни других людей мы судим по сходству с собственной духовной жизнью, но понимание не достигается с помощью такой интроспекции или простой аналогии с личным опытом, как кажется на первый взгляд. Оно начинается с интерпретации, т.е. истолкования внутренней духовной деятельности через внешние ее проявления в форме различных произведений духовной и материальной культуры. Дильтей особо подчеркивал зависимость интерпретации и соответственно понимания от условий, места и времени.

Процесс понимания совершается в рамках так называемого герменевтического круга. Начиная от осмысления частей целого, переходят к пониманию целого и только после этого вновь возвращаются к пониманию частей, но уже к пониманию более адекватному и глубокому. Так, например, чтобы понять какой-либо текст, представленный на иностранном языке, мы раскрываем сначала смысл или значение отдельных слов текста, пользуясь для этого словарем. Установив значение отдельных слов текста, например предложения, мы затем раскрываем смысл предложения в целом, а на этой основе в дальнейшем уточняем смысл слов, из которых оно состоит. Поняв один фрагмент текста, мы переходим к уяснению смысла других его фрагментов и, наконец, раскрываем общий смысл всего текста в целом, достигая тем самым полного его понимания.

Таким образом, герменевтический круг демонстрирует диалектический характер процесса понимания как процесса непрерывного взаимодействия частей и целого, при котором происходит постоянное возвращение мысли от целого к частям, а от частей к целому для достижения все более адекватного, полного и точного понимания. Эти существенные особенности процесса понимания были выявлены в ходе изучения различных конкретных видов понимания и ясно сформулированы Шлейермахером и Дильтеем.

Классическая герменевтика накопила огромный опыт по интерпретации текстов самого разнообразного содержания, который учитывает различные приемы и методы раскрытия смысла. Однако наряду с грамматическими и историческими истолкованиями текстов она отдает предпочтение субъективно-психологическим методам интерпретации. Главное для герменевтической интерпретации заключается в том, чтобы с помощью так называемой эмпатии, или вчувствования, либо особого перевоплощения проникнуть в духовный мир другого человека и понять его действия. Поскольку произведения, созданные человеком, несут печать его духовной деятельности, то они обладают определенным смыслом. Но выявить этот смысл и понять его, как считают герменевтики, можно лишь с помощью субъективно-психологического метода эмпатии. Именно на этом основании Дильтей противопоставлял гуманитарные знания, и в частности науки о духовной деятельности человека, естественным наукам, изучающим природу.

Специфические особенности при интерпретации гуманитарного знания, несомненно, существуют, и они связаны главным образом со спецификой объекта изучения этих наук. Как мы уже не раз отмечали, в то время как гуманитарные науки исследуют результаты целесообразной деятельности человека, в которых воплотились его духовные устремления, т.е. цели, воля, мысли и чувства, естествознание изучает объекты и процессы природы, где отсутствуют, какие бы то ни было цели и мотивы. Именно на это отличие гуманитарной интерпретации обращают главное внимание Дильтей и его последователи. Однако они чрезмерно преувеличивают субъективную сторону интерпретации, сводя ее прежде всего к выявлению психологических, духовных особенностей автора произведения. Но в таком случае все внимание уделяется раскрытию и усвоению смысла, приданного автором тексту или произведению. При этом остаются в тени или игнорируются объективные факты и условия, которые вызвали появление самого произведения.

Интерпретация и основанное на ней понимание должны поэтому учитывать все объективные данные, относящиеся к тексту или произведению. С другой стороны, никакое истолкование не может подходить к своему объекту без каких-либо идей, теоретических представлений и гипотез, т.е. без соответствующей интерпретации. В противном случае невозможно никакое понимание вообще. Действительно, когда человек, знающий физику, наблюдает за движением стрелки амперметра, то истолковывает его как изменение силы тока. Для человека, незнакомого с физикой, все это выглядит как простое перемещение стрелки прибора и остается непонятным. Этот элементарный пример показывает, что интерпретации всегда связаны с деятельностью мышления субъекта, его идеями, представлениями и гипотезами.